— Вот и вы наконец! — в отчаянии воскликнул Бэском, встречая Фрэнсиса в половине одиннадцатого в своем кабинете. — Все ценности поднимаются, кроме наших. Риган жаждет вашей крови. Я никогда не предполагал, что он так силен. Нам ни за что не выдержать этого натиска. С нами покончено, мы раздавлены — вы, я, все мы…
Никогда в жизни Фрэнсис не чувствовал себя спокойнее, чем в эту минуту. Раз все потеряно, стоит ли беспокоиться, рассуждал он. Словно зритель, наблюдающий со стороны за игрой, он подметил одну возможность, которой не видел чересчур углубленный в борьбу Бэском.
— Относитесь к этому легче, — посоветовал Фрэнсис, чувствуя, как новая мысль с каждой секундой принимает все более реальную форму. — Давайте закурим и спокойно обсудим положение.
Бэском сделал жест, выражавший отчаянное нетерпение.
— Погодите же, — настаивал Фрэнсис. — Постойте, поглядите, послушайте! Вы говорите, что все кончено?
Маклер кивнул головой.
— Нас раздавили обоих — вас и меня?
Новый кивок.
— Значит, мы с вами разорены, — продолжал Фрэнсис. — Но ведь совершенно ясно как вам, так и мне, что если мы разорены окончательно, на сто процентов, целиком разорены, то хуже этого ничего случиться не может.
— Мы зря теряем драгоценное время, — запротестовал Бэском, соглашаясь с ним кивком головы.