Ветра свист и глубь морская,
Жизнь недорога. Эгей!
Там, спина к спине, у грота
Отражаем мы врага!
В ту минуту, когда Генри ввалился в комнату, на этот раз уже с другим огромным чемоданом в руках, Фрэнсис присоединился к припеву.
— В чем дело? — спросил Бэском Чарли Типпери, который, все еще во фраке, после всех пережитых волнений казался измученным и усталым.
Тот вынул из бокового кармана три подписанных чека на общую сумму в миллион восемьсот тысяч долларов и передал их Бэскому, который с грустью покачал головой.
— Слишком поздно, — сказал он. — Это капля в море! Положите их обратно в бумажник. Взять их у вас — все равно что выбросить на улицу.
— Но подождите, — воскликнул Чарли и, взяв чемодан из рук своего поющего спутника, начал его открывать. — Может быть, это поможет?
«Это» состояло из огромной кипы аккуратно сложенных пачек государственных ассигнаций.
— Сколько здесь? — задыхаясь спросил Бэском, мужество которого тотчас же вспыхнуло с новой силой, точно политый керосином костер.
Но Фрэнсис, пораженный видом такого солидного резерва, перестал петь и остановился с раскрытым ртом. И оба они — он и Бэском выпучили глаза, когда Генри вынул из внутреннего кармана пачку чеков.
От удивления они не могли вымолвить ни слова, ибо на каждом из этих чеков была обозначена кругленькая сумма — ровно миллион долларов.