— Я сам об этом подумываю, — ответил Генри. — Впрочем, у меня есть кое-какие сведения, на основании которых я думаю предпринять поиски на материке. Ведь в старину мореплаватели часто неправильно помечали на картах широту и долготу.

— Десятый градус северной широты и девяностый восточной долготы, — произнес Фрэнсис. — Это может означать двенадцатый и девяносто второй или же восьмой и восемьдесят восьмой. Составитель карты держал записи в уме и никому не доверял своей тайны. Если он неожиданно умирал, а такова была, видимо, судьба всех бесстрашных мореплавателей, — тайна так и умирала вместе с ним.

— Иногда у меня появляется желание перебраться на остров Быка и выгнать оттуда всех этих собирателей яиц, — заговорил Генри. — А потом мне начинает казаться, что лучше сначала попытать счастья на материке. Вы тоже, наверное, собрали целую кучу всяческих указаний относительно места, где зарыт клад?

— Разумеется, — Фрэнсис кивнул головой. — Но послушай-ка, Генри, мне хотелось бы взять обратно свои слова о дележе.

— Ну так бери!

— Беру!

Собеседники скрепили договор крепким рукопожатием.

— «Компания Морган и Морган» со строго ограниченной ответственностью, — провозгласил Фрэнсис.

— Актив:[7]Актив — все имущество предприятия, независимо от долгов и обязательств. все Карибское море, бóльшая часть Центральной Америки, один сундук, полный никуда не годного тряпья, и целая куча вырытых ям, — подхватил шутку Генри. — Пассив: змеиные укусы, грабители-индейцы, малярия, желтая лихорадка…

— И хорошенькие девушки, которые готовы то расцеловать совершенно незнакомого человека, то приставить к его груди серебряный игрушечный револьвер, — перебил Фрэнсис. — Да! Ведь я еще не рассказал тебе о своем приключении. Три дня назад я в шлюпке отправился на берег. И не успел ступить ногой на твердую землю, как откуда-то появляется хорошенькая девица, хватает меня и тащит за собой в лес. Я не мог сначала понять, что она, собственно, хочет со мной сделать — то ли съесть живьем, то ли выйти за меня замуж. Я так и не успел это выяснить: барышня вдруг начала делать весьма нелестные замечания относительно моих усов и с револьвером в руках погнала меня назад к лодке. При этом она приказала мне поскорее удирать и больше никогда не возвращаться — или что-то в этом роде.