— В каком месте все это происходило? — спросил Генри.
Фрэнсис, весь погруженный в веселые воспоминания о своих приключениях, не заметил, что голос его собеседника звучал как-то напряженно.
— Где-то там, у дальнего конца лагуны Чирикви, — ответил он. — Я потом узнал, что там имение Солано, а все Солано — народ горячий, настоящий перец! В этом я убедился лично. Но постой. Я еще не досказал. Слушай дальше: сначала эта молодая особа потащила меня в лес и там стала говорить оскорбительные вещи о моих усах, затем она с револьвером погналась за мной и заставила сесть в лодку, наконец, она пожелала узнать, почему я ее не поцеловал. Нет, слыхал ты когда-нибудь о подобной нелепости?
— Ну и что же, ты поцеловал ее? — спросил Генри, сжимая правую руку в кулак.
— А что оставалось делать бедному иностранцу в чужом краю? К тому же девушка была очень хорошенькая…
Фрэнсис так и не договорил. Он едва успел вскочить на ноги, чтобы парировать удар могучего кулака Генри, направленный ему прямо в челюсть.
— Я… прости!.. — пробормотал Генри, опускаясь на старый сундук пирата. — Я дурак, знаю, но не могу же я спокойно выслушивать…
— Ну вот, опять тебя какая-то муха укусила! — с упреком сказал Фрэнсис. — Ты, видно, рехнулся! Да и все жители прекрасных здешних мест рехнулись — все до единого. То ты перевязывал мне рану на голове, то готов меня по этой самой голове стукнуть. Ты ничуть не лучше той барышни, которая то целовала меня, то тыкала в меня револьвером.
— Ладно, бранись, я заслужил, сам знаю, — признал свою неправоту Генри. Но гнев его тотчас же вспыхнул снова.
— Черт побери! Ведь это была Леонсия!