Тут Зурита замолк, и слезы брызнули у него из глаз. Он хватил еще виски.
— Заключенные — это мои дети. Из-за них у меня сердце обливается кровью. Вы видите — я плачу. Давайте поделимся с ними! Пусть и они испытают блаженство. Игнасио, возлюбленный брат мой! Сделай мне одолжение! Ты видишь, я омочил твою руку слезами. Снеси бутылку этого божественного напитка гринго Моргану. Скажи ему, как я печалюсь о том, что ему завтра придется распрощаться с жизнью. Передай ему мой привет и скажи, чтобы сегодня он пел и веселился.
Игнасио пошел исполнять данное ему поручение, в то время как жандарм, прыгнувший на арену во время боя быков в Сантосе, закричал:
— Подать мне быка! Подать мне быка!
— Ему, бедняге, хочется обнять быка за шею и сказать ему, как нежно он его любит, — пояснил Педро Зурита и опять заплакал. — Я тоже люблю быков. Я люблю всех и все. Даже москитов — и тех люблю. Вся жизнь — любовь. В этом тайна жизни. Я хотел бы иметь льва, чтобы приласкать его, как ребенка…
Неожиданно проникшие с улицы звуки привлекли внимание Генри. Это была старая пиратская песня. Он собирался было подойти к окну, как вдруг услышал, что кто-то поворачивает ключ в замке. Узник тотчас же лег на пол и притворился спящим. Пошатываясь, вошел Игнасио. В руках у него была бутылка виски, которую он торжественно передал Генри.
— Наш добрый начальник Педро Зурита шлет вам привет, — пробормотал он. — Он советует вам напиться и забыть о том, что ему придется завтра вас повесить.
— Передайте от меня привет сеньору Педро Зурита и скажите ему, чтобы он убирался к черту вместе со своим виски! — ответил Генри.
Тюремщик сразу выпрямился и перестал покачиваться, словно внезапно протрезвел.
— Отлично, сеньор! — сказал он и вышел из камеры, закрыв за собой дверь.