— Вы помогали ухаживать за умирающей Люси. Позвольте услышать, как она умерла; я буду очень благодарна. Она была мне очень, очень дорога.
К моему удивлению, доктор ответил с выражением ужаса на лице:
— Рассказать вам о ее смерти? Ни за что на свете!
— Почему же? — спросила я, и меня начало охватывать какое-то жуткое чувство. Доктор замолчал опять, и я видела, что он старается придумать извинение. Наконец, он пробормотал:
— Видите ли, я затрудняюсь выбрать какое-нибудь определенное место из дневника.
В то время, как он говорил, его осенила мысль, и он сказал с бессознательным простодушием, изменившимся голосом и с детской наивностью:
— Это совершенная правда, клянусь честью.
Я не могла сдержать улыбки, на которую он ответил гримасой.
— Представьте себе, хотя я уже много месяцев веду дневник, мне никогда не приходило в голову, как найти какое-нибудь определенное место в том случае, если бы захотелось его посмотреть.
К концу фразы я окончательно решилась, уверенная, что дневник доктора, лечившего Люси, мог многое добавить к сумме наших сведений о том ужасном существе, и я смело сказала: