Более, чем странным: непостижимым.
Если бы Ричард хотел умертвить своих племянников, он наверняка сделал бы это более умело. Мальчики могли умереть, скажем, от лихорадки, и их тела были бы выставлены для обозрения, как это было принято в те времена, чтобы весь народ мог убедиться в их смерти.
Тем не менее Олифант в убийстве не сомневался и считал Ричарда чудовищем. Возможно, когда историку приходится писать о столь обширном периоде как Средние века и Возрождение, у него не остается времени, чтобы остановиться и проанализировать детали. Олифант опирался на Мора, хотя иногда и указывал на несоответствие то здесь, то там; не замечая, впрочем, что эти несоответствия подрывают всю основу излагаемой версии.
Поскольку сочинение Олифанта уже попало в руки к Гранту, он решил заняться им подробнее. Триумфальное шествие по всей Англии после коронации. Оксфорд, Глостер, Вустер, Уорик. За все путешествие ни одного недовольного возгласа. Только хор благословений и благодарений. Радость, что наконец-то всерьез и надолго установилось прочное правительство. Что в конце концов смерть Эдуарда не привела к новой междоусобице.
И все же именно во время этого триумфа, этого единодушного одобрения и всеобщего ликования Ричард (согласно Олифанту, шедшему на поводу у Мора) отправил Тиррела назад в Лондон с приказом покончить с мальчиками, которые обучались в Тауэре. Между 7 и 15 июля. Находясь в полной безопасности, в сердце йоркистской Англии, Ричард замышлял убийство племянников. Крайне неправдоподобно.
Нужно немедленно выяснить, почему, если Тиррел совершил свое кровавое преступление в июле 1485 года, его привлекли к ответу лишь двадцатью годами позже? Где он провел эти годы?
То лето казалось Ричарду весной, полной надежд, которые, однако, так и не оправдались. Осенью ему пришлось встретить вудвиллско-ланкастерское вторжение, которое Мортон подготовил перед тем, как покинуть Британию. Ланкастерской частью заговора Мортон мог гордиться: Ланкастеры прибыли с французским флотом и французской армией. Вудвиллы же смогли обеспечить лишь отдельные небольшие выступления в разрозненных центрах: Гилдфорде, Солсбери, Мейдстоне, Ньюбери, Эксетере и Бреконе. Англичане не хотели ни Генриха Тюдора, которого они не знали, ни Вудвиллов, которых они знали слишком хорошо. Даже английская погода не хотела их принимать. И надежда Дорсета увидеть свою сводную сестру Елизавету на английском троне как жену Генриха Тюдора канула с бурными водами вышедшей из берегов реки Северн. Генрих пытался высадиться на Западе, но жители Девона и Корнуолла встретили его с оружием в руках. Тогда он повернул назад во Францию дожидаться более удачного дня. А Дорсет присоединился ко все возрастающей толпе бежавших из Англии Вудвиллов, болтавшихся при французском дворе.
Итак, планы Мортона захлебнулись в осеннем половодье и английском безразличии, и Ричард мог пока царствовать спокойно; но весна принесла ему безутешное горе. Смерть сына.
«Уверяют, что король проявлял признаки глубочайшей скорби; он был чудовищем, но не лишенным отцовских чувств», — писал Олифант.
То же можно сказать и о его супружеских чувствах. О таких же признаках глубокой печали сообщается и годом позже, когда умерла Анна.