— Странно, — произнес Грант. — Как они все готовы признать за человеком храбрость в битве. Осталось только устное предание, но ни один из противников Ричарда не ставит под сомнение его отвагу. Наоборот, все в один голос восхваляют ее.
— Похвала побежденному, возвышающая победителя, — напомнил Кэррэдайн. — Кстати, эта традиция началась с баллады, написанной кем-то из стана Тюдоров.
— Да, одним из людей Стенли, — добавил Грант. Перевернув пару страниц, он разыскал балладу и принялся декламировать странные звучные строки…
«Никто не может вынести их натиск.
Сильней ударов Стенли — лишь гордыня.
Оставьте нам случайности усобиц, боюсь, вы слишком мешкаете ныне.
Ваш конь оседлан — ржет нетерпеливо, а в день другой — победу вырвав сами.
Наденете английскую корону, и станете вновь царствовать над нами».
«Мой боевой топор меня заждался. Корону водрузите мне на шлем.
Создатель наш, клянусь всуе тобою, что я умру — сегодня — Королем!
Покуда жив — не отступлю и шагу.
Пусть враг бежит, меня завидев близко!» —
Так он сказал — и сделал, перед Богом,
Представ наутро королем английским.[13]Перевод Н. Бартеневой.
— «Мой боевой топор меня заждался… Корону водрузите мне на шлем», — повторил Кэррэдайн слова Ричарда перед роковой битвой. — Кстати, знаете, эту корону потом нашли в кусте боярышника.
— Кто-то, видимо, уже успел припрятать.
— Раньше я представлял себе эту корону такой внушительной, роскошной, вроде той, которой у нас пользуются теперь… А, оказывается, она была просто золотым обручем.
— Да. Ее можно было надевать поверх боевого шлема.
— Черт побери! — внезапно воскликнул Кэррэдайн. — На месте Генриха мне было бы противно носить эту корону! — Он помолчал и добавил: — Знаете, что в городе Йорке написали в своей хронике про битву при Босворте?
— Нет.