«Любезный и уважаемый сэръ,
«Бёнсъ такъ тревожится насчетъ комнатъ и говоритъ, что молодой чертежникъ съ женой и ребенкомъ хотятъ взять весь домъ, и все потому, что миссъ Пунцфутъ сказала слово о своемъ портвейнѣ, которое всякая дама ея лѣтъ можетъ сказать въ гнѣвѣ и которое все-таки не значитъ ничего. Я и миссъ Пунцфутъ знаемъ другъ друга семь лѣтъ и что такое значатъ одно слово или два? Но, уважаемый сэръ, я безпокою васъ письмомъ не объ этомъ, а для того, чтобы спросить васъ, навѣрное ли возьмете вы опять квартиру въ февралѣ. Ее легко отдать на мѣсяцъ послѣ Рождества. Только скажите тотчасъ, потому что Бёнсъ пристаетъ ко мнѣ каждый день. Мнѣ не нужно ничьей жены и ребенка; я предпочитаю имѣть такого парламентскаго джентльмэна, какъ вы.
«Съ нижайшимъ почтеніемъ ваша
«Джэнъ Бёнсъ.»
На это онъ отвѣчалъ, что непремѣнно воротится въ квартиру въ большой Марльбороской улицѣ, если ему посчастливится найти ее свободной, и выразилъ желаніе взять ее съ перваго февраля. Третьяго февраля онъ уже былъ на своей прежней квартирѣ. Мистриссъ Бёнсъ успѣла съ разной супружеской хитростью удержать миссъ Пунцфутъ и избавиться отъ жены и ребенка чертежника. Бёнсъ однако принялъ Финіаса очень холодно.
Финіасъ отправился къ лэди Лорѣ, которую онъ не видалъ послѣ послѣдняго вечера, проведеннаго вмѣстѣ съ нею въ Лофлинтерѣ — которую, когда въ послѣдній разъ говорилъ съ нею, онъ поцѣловалъ подъ линтерскими деревьями. Онъ нашелъ ее дома и вмѣстѣ съ нею былъ ея мужъ. Финіасъ уже видѣлъ Кеннеди на политическомъ митингѣ у Грешэма.
— Я очень радъ, что нашелъ васъ обоихъ вмѣстѣ.
— Но Робертъ сейчасъ уѣзжаетъ, сказала лэди Лора. — Онъ разсказывалъ вамъ о нашихъ приключеніяхъ въ Римѣ?
— Ни слова.
— Такъ я должна вамъ разсказать — но не теперь. Милый старый папа былъ такъ вѣжливъ къ намъ. Мнѣ право сдѣлалось жалко, что онъ въ такихъ непріятностяхъ.