— Вашъ отецъ не можетъ сердиться на васъ, если вы употребите всѣ силы исполнить его желанія.
— Мнѣ рѣшительно все-равно, сердитъ онъ или нѣтъ. Онъ даетъ мнѣ восемьсотъ фунтовъ въ годъ и знаетъ, что если онъ прекратитъ это содержаніе, то я завтра же обращусь къ жидамъ. Онъ не можетъ лишить меня даже одной десятины, а между тѣмъ не хочетъ помочь мнѣ возвратить Лорѣ ея деньги.
— Лэди Лорѣ теперь деньги не нужны.
— Этотъ противный педантъ, за котораго она вздумала выйти и котораго я ненавижу всѣмъ сердцемъ, богаче самого Креза. Но все-таки Лорѣ слѣдуетъ имѣть свои деньги. Она ихъ получитъ когда-нибудь.
— На вашемъ мѣстѣ я увидался бы съ лордомъ Брентфордомъ.
— Я подумаю объ этомъ. Теперь скажите мнѣ, пріѣдете ли вы въ Уиллингфордъ. Лора говоритъ, что вы пріѣдете въ мартѣ. Я могу дать вамъ лошадь дня на два и буду очень радъ видѣть васъ. Мои лошади всѣ мчатся какъ дьяволы, но ирландцы это любятъ.
— И я не особенно ненавижу.
— А мнѣ это нравится. Я предпочитаю заниматься чѣмъ-нибудь, когда сижу на сѣдлѣ. Когда человѣкъ скажетъ мнѣ, что на лошади такъ же спокойно сидѣть, какъ на креслѣ, я всегда говорю, чтобы онъ поставилъ это животное въ свою спальную. Смотрите же пріѣзжайте. Я живу въ домѣ называемомъ Уиллингфордъ-Бёлль, за четыре мили отъ Питерборо.
Финіасъ поклялся, что онъ непремѣнно пріѣдетъ попробовать прыткихъ лошадей, а потомъ простился, серьёзно совѣтуя лорду Чильтерну пойти на свиданіе, предложенное его отцемъ.
Когда настало утро, въ половинѣ двѣнадцатаго, сынъ, стоявшій съ полчаса спиною къ камину въ большой мрачной столовой, вдругъ позвонилъ въ колокольчикъ.