Посѣтитель былъ низенькій человѣкъ съ сѣдыми волосами, въ бѣломъ галстухѣ, лѣтъ шестидесяти, въ черномъ платьѣ, въ весьма приличной шляпѣ, которую, входя въ комнату, онъ тотчасъ положилъ на ближайшій стулъ. Мистриссъ Бёнсъ справедливо сказала, что онъ не былъ джентльмэнъ и пришелъ за деньгами.
— Насчетъ этого векселя, мистеръ Финнъ, сказалъ гость, вынимая изъ кармана жилета большой кожаный бумажникъ и подходя къ камину: — меня зовутъ Клэрксонъ, мистеръ Финнъ. Я осмѣлюсь присѣсть.
— Сдѣлайте одолженіе, мистеръ Клэрксонъ, сказалъ Финіасъ, вставая и указывая на стулъ.
— Благодарствуйте, мистеръ Финнъ, благодарствуйте. Намъ удобнѣе будетъ сидя говорить о дѣлахъ, не такъ ли?
Затѣмъ этотъ противный старикашка придвинулся ближе къ камину и, разложивъ на колѣняхъ кожаный бумажникъ, началъ перебирать какія-то подозрительныя бумажки, какъ-будто не зналъ навѣрно въ какой части его бумажника лежала бумажка, которую онъ искалъ. Онъ казалось былъ какъ дома и чувствовалъ, что некчему торопиться. Финіасъ тотчасъ его возненавидѣлъ ненавистью совсѣмъ неотносившеюся къ тому эатрудненію, которое навлекъ на него его пріятель Фицджибонъ.
— Вотъ онъ, сказалъ наконецъ Клэрксонъ. — О, Боже, Боже! третье ноября, а теперь у пасъ нартъ! Я не думалъ, что придется такъ плохо — право не думалъ. Это очень плохо, — очень плохо! А парламентскіе должны бы быть акуратнѣе всѣхъ другихъ; неправдали, мистеръ Финнъ?
— Всѣ должны быть акуратны, сказалъ Финіасъ.
— Разумѣется должны, разумѣется должны. Я всегда говорю своимъ: «будьте акуратны и я все сдѣлаю для васъ». Но, мистеръ Финнъ, можетъ быть, вы можете дать мнѣ чекъ на эту сумму?
— Право не могу, мистеръ Клэрксонъ.
— Вы не дадите мнѣ чекъ?