Все-таки она повиновалась. Какъ ни трудна была ея задача, она повиновалась. Если мужъ совѣтовалъ ей сдѣлать то и то, она слѣдовала его совѣту — потому что она такъ много была ему обязана. Если она приняла половину всего его богатства не любя его, она тѣмъ болѣе была ему обязана. Но она знала — она не могла этого не знать — что умъ ея былъ блестящѣе, чѣмъ у него, и не было ли для нея возможности руководить имъ? Она сдѣлала усилія руководить имъ и узнала, что онъ упрямъ какъ быкъ. Кеннеди былъ, можетъ быть, человѣкъ не даровитый, но онъ умѣлъ поступать по-своему и намѣревался этого держаться.
— У меня болитъ голова, Робертъ, сказала она ему въ одно воскресенье послѣ второго завтрака: — мнѣ кажется, я сегодня не пойду въ церковь.
— Надѣюсь, что это не серьезно?
— О, нѣтъ! Ты знаешь, что при головной боли лучше всего сидѣть спокойно на креслѣ.
— Я въ этомъ не увѣренъ, сказалъ Кеннеди.
— Если пойду въ церковь, я не буду слушать службы, сказала лэди Лора.
— Свѣжій воздухъ сдѣлаетъ тебѣ пользу болѣе всего другого и мы можемъ пройти пѣшкомъ черезъ паркъ.
— Благодарю; я не хочу выходить сегодня.
Она сказала это нѣсколько сердито и Кеннеди пошелъ въ церковь одинъ.
Когда лэди Лора осталась одна, она начала думать о своемъ положеніи. Она была замужемъ не болѣе пяти мѣсяцевъ, и ей начинала надоѣдать очень ея жизнь. Не начиналъ ли ей также надоѣдать ея мужъ? Она два раза говорила Финіасу Финну, что она болѣе всѣхъ людей на свѣтѣ уважала Кеннеди. Она и теперь уважала его не менѣе. Она не знала ни одного пункта, въ которомъ онъ не исполнялъ бы акуратно своей обязанности. Но нельзя жить счастливо другъ съ другомъ — даже съ братомъ, сестрой и другомъ — только однимъ уваженіемъ. Всѣ добродѣтели на свѣтѣ, хотя онѣ существовали бы на каждой сторонѣ, не сдѣлаютъ мужчину и женщину счастливыми, если между ними нѣтъ сочувствія. Лэди Лора начинала находить, что между нею и мужемъ былъ недостатокъ сочувствія.