— Я не сбивалъ съ ногъ никого, возразилъ Бёнсъ.
— Очень хорошо, замѣтилъ сержантъ: — вы можете все это сказать завтра передъ судьей.
— Развѣ я буду сидѣть взаперти всю ночь? спросилъ Бёнсъ.
— Я этого боюсь, отвѣчалъ сержантъ.
Бёнсъ, будучи по природѣ не очень разговорчивъ, не сказалъ нечего болѣе, но поклялся въ сердцѣ, что онъ отомститъ. Въ двѣнадцатомъ часу его отвели въ полицію и оттуда позволили послать увѣдомить жену.
— Бёнса взяли, сказала она съ видомъ трагической королевы, а также и оскорбленной жены въ тонѣ голоса, какъ только Финіасъ воротился домой. — Я знала, какъ это будетъ, мистеръ Финнъ. Что теперь должны мы дѣлать? У него вѣрно не било куска во рту съ-тѣхъ-поръ, какъ онъ вышелъ, а ужъ о пивѣ онъ не думаетъ, если я сама не поставлю ему за обѣдомъ. Эта гадкая полиція всегда забираетъ хорошихъ людей, вотъ именно чего я боялась.
Финіасъ сказалъ все, что могъ, чтобы успокоить ее, и обѣщалъ пойти въ полицію рано утромъ узнать о Бёнсѣ. Онъ думалъ, Å. что изъ этого не выйдетъ никакой серьезной непріятности, но все-таки къ Бёнсу ходить по слѣдовало.
— Но вѣдъ и васъ могли взять, доказывала мистриссъ Бёнсъ: — точно такъ, какъ и его.
Тутъ Финіасъ объяснилъ, что онъ выходилъ по своей служебной обязанности.
— Васъ все-таки могли взять, настаивала мистриссъ Бёнсъ: — потому что я увѣрена, что Бёнсъ не сдѣлалъ ничего дурного.