— Въ Сольсби было совсѣмъ другое, пpoдoлжaла лэди Лора. — Тамъ все было мое.
— И здѣсь все ваше.
— Да, все мое — какъ лакомства на пиру принадлежали Санчо, губернатору.
— Вы хотите сказать, началъ онъ — и потомъ не рѣшался продолжать: — вы хотите сказать, что мистеръ Кеннеди стоитъ надъ вами и оберегаетъ васъ для вашего собственнаго блага, какъ докторъ стоялъ надъ Санчо и оберегалъ его?
Настало молчаніе, прежде чѣмъ лэди Лора отвѣчала — продолжительное молчаніе, во время котораго Финіасъ смотрѣлъ на озеро и думалъ, какъ ему заговорить о своей любви. Но какъ ни продолжительно было молчаніе, онъ не начиналъ, и лэди Лора заговорила опять:
— Дѣло въ томъ, другъ мой, что я сдѣлала ошибку.
— Ошибку?
— Да, Финіасъ, ошибку. Я ошиблась, какъ ошибаются глупцы, думая, что я была на столько умна, что направлю свои шаги не совѣтуясь ни съ кѣмъ. Я ошиблась, запнулась и упала, такъ ушиблась, что не могу стать на ноги.
Слово, поразившее его болѣе всего во всемъ этомъ, было его собственное имя. Она никогда прежде не называла его Финіасомъ. Многіе мужчины, которыхъ онъ считалъ своими друзьями, называли его Финіасомъ. Даже графъ дѣлалъ это не разъ въ тѣхъ случаяхъ, когда величіе его положенія выходило на минуту изъ головы его. Мистриссъ Ло называла его Финіасомъ, когда считала его любимымъ ученикомъ своего мужа; мистриссъ Бёнсъ называла его мистеръ Финіасъ; въ Киллало онъ былъ всегда просто Финіасъ. Но все-таки онъ былъ совершенно убѣжденъ, что лэди Лора никогда не называла его такъ прежде. Она не сдѣлала бы этого и теперь въ присутствіи своего мужа. Онъ былъ увѣренъ и въ этомъ также.
— Вы хотите сказать, что вы несчастливы? сказалъ онъ, все смотря не на нее, а на озеро.