— Какъ! сейчасъ?
— Не сегодня или завтра, останьтесь здѣсь до выборовъ, но не возвращайтесь. Онъ будетъ просить васъ пріѣхать и сильно убѣждать, и обидится — потому что, странно схавать при всей его холодности, онъ васъ любитъ. Онъ находитъ удовольствіе видѣть васъ здѣсь, но онъ не долженъ пользоваться этимъ удовольствіемъ насчетъ моего безпокойства.
— Почему же это служитъ для васъ безпокойствомъ? спросилъ, Финіасъ.
Мужчины такіе дураки, такіе неловкіе, такіе ненаходчивые при всемъ своемъ остроуміи, они вѣчно промѣшкаютъ лишнихъ двѣнадцать секундъ! Какъ только были произнесены эти слова, онъ догадался, что ему не слѣдовало ихъ говорить.
— Потому что я глупа, сказала она: — почему можетъ быть другому? Недовольно ли этого для васъ?
— Лора… сказалъ онъ.
— Нѣтъ — нѣтъ, я этого не хочу. Я глупа, но не до такой степени, чтобы предполагать, что въ этомъ можно найти излеченіе.
— Только скажите, что я могу сдѣлать для васъ; хотя бы мнѣ пришлось пожертвовать всей моей жизнью, я это сдѣлаю.
— Не можете сдѣлать ничего — кромѣ того, чтобы держаться отъ меня поодаль.
— Вы серьезно говорите мнѣ это?