— Если вамъ все-равно, Финнъ, я желалъ бы, чтобы вы проводили лэди Лору домой. Не давайте ей оставаться на жару. Я позабочусь, чтобы кто-нибудь съѣздилъ въ Каллендеръ за докторомъ Мэкнутрай.
Тутъ Кеннеди ушелъ, а Финіасъ остался съ его порученіемъ проводить лэди Лору домой. Когда шляпа Кеннеди показалась на дорожкѣ, Финiасъ готовъ былъ провозгласить себя готовымъ на всякую преданность для лэди Лоры. Онъ началъ даже отвѣчать преступной нѣжностью на нескромное признаніе, сдѣланное ему лэди Лорой. Но теперь онъ чувствовалъ, послѣ того, что случилось въ присутствіи мужа, что всякое изъявленіе нѣжности преступной нѣжности — было невозможно. Отсутствіе всякаго подозрѣнія со стороны Кеннеди заставляло Финіаса чувствовать, что онъ обязанъ всѣми общественными законами удерживаться отъ подобной нѣжности. Лэди Лора начала спускаться по тропинкѣ впереди него, не говоря ни слова — и шла, шла, какъ будто хотѣла дойти до дома ничего не говоря, еслибъ омъ не заговорилъ съ нею.
— У васъ все еще болитъ голова? спросилъ онъ.
— Разумѣется, болитъ.
— Мнѣ кажется, онъ былъ правъ, сказавъ, что вамъ не слѣдовало выходить въ жаръ.
— Не знаю. Объ этомъ не стоитъ и думать. Онъ посылалъ меня домой и, разумѣется, я должна идти. И онъ велѣлъ вамъ проводить меня, такъ что, разумѣется, вы должны меня проводить.
— Вы желали бы, чтобы я оставилъ васъ одну?
— Да, желала бы. Только онъ непремѣнно узнаетъ это, а вы не должны говорить ему, что оставили меня по моей просьбѣ.
— Развѣ вы думаете, что я его боюсь? спросилъ Финіасъ.
— Да, я это думаю. Я сама боюсь его, и папа боятся, а мать его едва осмѣливается называть свою душу своей. Я не знаю почему вамъ избавиться отъ этого.