Она бросилась на диванъ и сжала виски обѣими руками.
— Я сейчасъ пошлю за докторомъ Мэкнутрай, сказалъ Кеннеди, очень медленно направляясь къ двери и говоря такъ же медленно, какъ онъ шелъ.
— Нѣтъ — не дѣлай этого, сказала она, опять вскочивъ на ноги и загородивъ ему дорогу. — Если онъ пріѣдетъ, я не увижу его. Даю тебѣ слово, что я не буду говорить съ нимъ, если онъ пріѣдетъ. Ты не понимаешь, прибавила она: — ты совсѣмъ не понимаешь.
— Что же я долженъ понять? спросилъ онъ.
— Что женщина не любитъ, чтобы ей надоѣдали.
Онъ не тотчасъ отвѣчалъ, но вертѣлъ ручку двери и собирался съ мыслями.
— Да, сказалъ онъ наконецъ: — я начинаю узнавать, что надоѣдаетъ женщинѣ, какъ ты выражаешься. Я вижу теперь, отчего у тебя болитъ голова. Это не отъ желудка. Въ этомъ ты права. Это отъ перспективы спокойной и приличной жизни, съ которой связано исполненіе простыхъ обязанностей. Докторъ Мэкнутрай человѣкъ ученый, но я сомнѣваюсь, чтобы онъ могъ помочь такой болѣзни.
— Ты совершенно нравъ, Робертъ, онъ не можетъ сдѣлать ничего.
— Эту болѣзнь ты должна вылечить сама, Лора — и она излечится настойчивостью, если ты можешь заставить себя попытаться.
— Я совсѣмъ не могу заставить себя, сказала она.