— Пустяковъ?
— Какимъ образомъ вы могли бы быть депутатомъ отъ Луфтона? Ни одинъ избиратель не предложилъ бы васъ въ кандидаты.
— Я вотъ что скажу вамъ, Финнъ. Я нахожу, что вы бросили меня самымъ постыднымъ образомъ, по я на это напирать не стану. Вы получите Луфтонъ въ эту сессію, если обѣщаете дать дорогу мнѣ на слѣдующихъ выборахъ. Если вы на это согласитесь, мы напишемъ особую передовую статью о томъ, какъ хорошо лордъ — какъ бишь онъ? — поступилъ съ своихъ мѣстечкомъ, и будемъ вашимъ органомъ на всю сессію.
— Никогда въ жизни не слыхалъ такихъ пустяковъ. Что это за нелѣпое предложеніе? Вы точно также могли бы спрашивать меня, согласенъ ли я, чтобы вы попали въ рай. Я ее имѣю противъ этого ни малѣйшаго возраженія, но для меня это не значитъ ровно ничего.
— Очень хорошо, сказалъ Квинтусъ Слайдъ: — очень хорошо! Теперь мы понимаемъ другъ друга, и это все, чего я желаю. Мнѣ кажется, я могу показать вамъ, что значитъ сойтись съ публицистами, а потомъ ихъ бросить. Прощайте!
Финіасъ, совершенно довольный результатомъ этого свиданіи относительно себя, вовсе не жалѣлъ, что между Квинтусомъ Слайдомъ и его «любезнымъ Финномъ» возникла причина къ охлажденію, отрясъ прахъ съ своихъ ногъ по выходѣ изъ конторы «Знамени» и рѣшилъ, что впередъ онъ будетъ избѣгать связей такого рода. Воротившись домой, онъ сказалъ себѣ, что членъ парламента долженъ быть совершенно независимъ отъ печати. Но второе утро послѣ встрѣчи съ своимъ бывшимъ другомъ онъ увидалъ результатъ своей независимости. Была статья, поразительная, страшная, показывавшая необходимость немедленной реформы. Когда такой патронъ, какъ лордъ Брентфордъ, министръ, можетъ однимъ словомъ посадить въ парламентъ такую палку, какъ Финіасъ Финнъ — человѣкъ, который старался стать на ноги въ палатѣ, но у котораго не достало ни мужества, ни способности, ничего болѣе не можетъ доказать, что билль о Реформѣ 1838 требуетъ дополненія посредствомъ какой-нибудь болѣе энергичной мѣры.
Финіасъ смѣялся, когда читалъ эту статью и говорилъ себѣ, что шутка эта не дурна. Но все-таки онъ страдалъ. Квинтусъ Слайдъ, когда желалъ пустить въ ходъ свою плеть, могъ наносить чувствительные удары.
Глава ХХХІV. Былъ ли онъ честенъ?
Десятаго августа Финіасъ Финнъ воротился въ Луфтонъ. Онъ поѣхалъ съ почтовымъ поѣздомъ вечеромъ, пославъ телеграмму въ гостинницу, чтобы для него была приготовлена спальная, и въ десять часовъ утра завтракалъ въ этомъ гостепріимномъ домѣ. Трактирщикъ и трактирщица со всѣмъ своимъ штатомъ не понимали, зачѣмъ ихъ депутатъ такъ скоро воротился въ свой городокъ; но читатель, вспомнивъ, что лэди Бальдокъ съ дочерью и Вайолетъ Эффингамъ должна была пріѣхать одиннадцатаго въ Сольсби, можетъ бытъ, угадаетъ причину.
Финіасъ думалъ объ этой поѣздкѣ въ Луфтонъ съ самаго пріѣзда своего въ Лондонъ, но не могъ придумать предлога для лорда Брентфорда своему внезапному появленію. Графъ былъ очень къ нему ласковъ, но не сказалъ ничего такого, что могло бы дать право его молодому другу уѣзжать и пріѣзжать въ Сольсби, какъ ему вздумается, безъ приглашенія и безъ предувѣдомленія. Финіасъ такъ хорошо зналъ это самъ, что такъ же часто, какъ рѣшался послѣдніе десять дней поѣхать въ Сольсби, рѣшался не ѣздить туда. Онъ не могъ придумать предлога. Потомъ небо поблагопріятствовало ему. Онъ получилъ письмо отъ лорда Чильтерна, въ которомъ было порученiе къ лорду Брентфорду.