— Вы депутатъ лорда Брентфорда? спросила мадамъ Максъ-Гёслеръ.
Этотъ вопросъ не совсѣмъ понравился Финіасу и онъ былъ принужденъ извинить его, вспомнивъ, что мадамъ Максъ-Гёслеръ такъ долго жила внѣ Англіи, что навѣрно не знаетъ теоріи и системы британской конституціи. Вайолетъ Эффингамъ, какъ мало ни знала она политику, никогда не сдѣлала бы такого неблагоразумнаго вопроса.
Но вопросъ этотъ былъ обойденъ, и Финіасъ съ непринужденной граціей подчинился лести, поздравленіямъ и почти ласкамъ трехъ дамъ. Ихъ добродушный энтузіазмъ билъ во всякомъ случаѣ лучше сатиры Бёнса или мудрости мистриссъ Ло.
Финіасъ сидѣлъ довольно долго, спрашивая себя, прядетъ ли Кеннеди и что онъ скажетъ мадамъ Максъ-Гёслеръ, если придетъ. Онъ зналъ, что ему безполезно выжидать случая остаться хоть на минуту съ Вайолетъ Эффингамъ. Его единственная возможность на успѣхъ въ этомъ отношеніи была бы въ многолюдной комнатѣ, на какомъ-нибудь балѣ, гдѣ онъ могъ бы пригласить ее танцовать съ нимъ; но казалось, судьба была къ нему жестока, потому что такой возможности не представлялось. Кеннеди не выходилъ и мадамъ Максъ-Гёслеръ съ Вайолетъ уѣхали, оставивъ Финіаса съ лэди Лорой. Каждая изъ нихъ сказала ему ласковое слово уѣзжая.
— Не знаю, осмѣлюсь ли я надѣяться, чтобы лордъ казначейства навѣстилъ меня, сказала мадамъ Максъ-Гёслеръ.
Финіасъ далъ второе обѣщаніе, что онъ зайдетъ въ Парковскiй переулокъ. Вайолетъ покраснѣла, вспомнивъ, что она не можетъ пригласить его къ лэди Бальдокъ.
— Прощайте, мистеръ Финнъ, сказала она, подавая ему руку. — Я очень рада, что выбрали васъ, и надѣюсь, что васъ сдѣлаютъ секретаремъ и президентомъ очень скоро, такъ что будетъ ваша очередь давать другимъ мѣста.
— Онъ очень милъ, сказала мадамъ Максъ-Гёслеръ Вайолетъ, когда сѣла въ карету. — Онъ переноситъ ласки и похвали безъ неловкости я самонадѣянности.
— Онъ дѣйствительно очень милъ, сказала Вайолетъ: — только у него нѣтъ никакого состоянія и онъ долженъ самъ сдѣлать себя чѣмъ-нибудь.
— Разумѣется, онъ долженъ жениться на богатой, замѣтила мадамъ Максъ-Гёслеръ.