Мистеръ Слайдъ можетъ нападать на меня сколько хочетъ, Бёнсъ.
— Разумѣется, печать свободна, слава Богу! Но къ чему ораторствовать противъ графскаго мѣстечка, когда оно навѣрно не устоитъ? Разумѣется, оно не устоитъ, мистеръ Финнъ.
— Я самъ такъ думаю.
— Такъ и слѣдуетъ. Мнѣ говорятъ, что это все мистеръ Мильдмэй старается ихъ удержать. Онъ очень старъ и потому мы ему простимъ. Но онъ долженъ выйти въ отставку, мистеръ Финнъ.
— Мы скоро это узнаемъ, мистеръ Бёнсъ.
— Если вы не получите другого мѣста, мистеръ Финнъ, вы навѣрно воротитесь въ Линкольн-Иннъ. Надѣюсь, что это будетъ. Это гораздо лучше, чѣмъ быть депутатомъ отъ Луфтона, мистеръ Финнъ — и Бёнсъ ушелъ.
Тёрнбёлль добился своего и Луфтонъ былъ осужденъ. Луфтонъ и шесть другихъ смертельныхъ грѣховъ были преданы проклятію, и на слѣдующій же вечеръ первый министръ объявилъ въ парламентѣ, что онъ уже подалъ отставку ея величеству, а ея величество милостиво приняла ее. Онъ былъ очень старъ и чувствовалъ, что настало время для него наслаждаться тѣмъ отдыхомъ, который, онъ думалъ, можетъ быть заслужилъ. Ея величество послала за мистеромъ Грешэмомъ, а мистеръ Грешэмъ уже видѣлъ ея величество. Мистеръ Грешэмъ и его другіе друзья, хотя они не соглашаются съ тѣмъ пунктомъ, который поддерживаютъ соединенныя усилія его оппонентовъ, были моложе его и постараются для страны и для ея величества провести этотъ билль. Разумѣется, тогда парламентъ будетъ распущенъ и будущее министерство будетъ зависѣть отъ выбора страны. Изъ всего этого было понятно, что Грешэмъ долженъ довести билль до конца, сколько бы ни было голосовъ противъ него, и что новый министръ иностранныхъ дѣлъ долженъ быть выбранъ. Финіасъ также понялъ, что онъ лишился мѣста депутата отъ Луфтона. Отъ Луфтона уже никогда не будетъ депутата.
— На мѣстѣ мистера Мильдмэя я совсѣмъ бросилъ бы билль, говорилъ послѣ лордъ Брентфордъ: — но разумѣется не мое дѣло вмѣшиваться.
Сессію продлили послѣ этого на два мѣсяца.
— Никогда я этого не перенесу, говорилъ Рэтлеръ Финну въ одинъ ужасно жаркій вечеръ, сидя на скамьѣ позади министровъ: — никогда. Не думаю, чтобы такая трудная сессія была извѣстна когда-либо прежде. Подумайте, каково держать людей въ августѣ, когда термометръ показываетъ 81 градусъ по Фаренгейту, а рѣка воняетъ.