— Чертовски трудно. Вотъ я исполняю всѣ предписанія; неправдали, докторъ?
— Иногда.
— Почти всегда. Я не знаю, что вы подразумѣваете подъ словомъ иногда. Я пилъ водку съ водой до тошноты, повинуясь вамъ. Вы, доктора, дожидаетесь, чтобы человѣкъ сдѣлался рабомъ. Не избавилъ ли я себя отъ подагры въ желудкѣ?
— Слава Богу!
— Вамъ хорошо говорить слава Богу; я умеръ бы какъ бѣдный Джэкъ, еслибъ не былъ самымъ осторожнымъ человѣкомъ на свѣтѣ. Онъ пилъ шампанское десять дней тому назадъ; непремѣнно захотѣлъ.
Лордъ Тулла могъ говорить о себѣ и о своихъ недугахъ цѣлые часы и докторъ Финнъ, думавшій, что его благородный паціентъ заговоритъ о Лофшэнѣ, начиналъ чувствовать, что двойной интересъ существующей и умершей подагры былъ слишкомъ отяготителенъ. Онъ однако не могъ самъ направить разговора.
— Видите, мистеръ Моррисъ жилъ въ Лондонѣ больше васъ и подвергался искушеніямъ.
— Я не знаю, что вы называете искушеніями; развѣ меня не искушаетъ бутылка вина, стоящая подъ моимъ носомъ каждый день моей жизни?
— Безъ всякаго сомнѣнія.
— А я не пью. Я выпиваю только двѣ рюмки темнаго хереса. Ей-Богу! когда подумаю объ этомъ, я удивляюсь моему собственному мужеству. Право удивляюсь.