— А теперь? Теперь все перемѣнилось?
— Нѣтъ, сказала она, отступая отъ него.
— Какъ же тогда? Вайолетъ, скажите мнѣ прямо. Хотите вы быть моей женой?
Она не отвѣчала ему и онъ стоялъ съ минуту и смотрѣлъ на нее. Потомъ бросился къ ней, схватилъ въ свои объятія, расцѣловалъ ее всю — лобъ, губы, щеки, потомъ обѣ руки и опятъ губы.
— Ей-Богу — она моя! сказалъ онъ.
Потомъ онъ отошелъ къ ковру передъ каминомъ и сталъ спиною къ ней. Вайолетъ, будучи такимъ образомъ брошена сѣла на диванъ. Она не могла теперь опровергать горячаго увѣренія, которое онъ произнесъ насчетъ своего успѣха. Это была правда. Она сомнѣвалась, сомнѣвалась, сомнѣвалась. Но теперь она не должна была сомнѣваться болѣе. Она была совершенно увѣрена, что можетъ любить его. Она могла сдѣлать его совершенно счастливымъ, увѣривъ его въ этомъ; а что касается другого вопроса, того страшнаго вопроса, можетъ ли она положиться на него — теперь ей лучше не говорить ничего и думать какъ можно меньше. Она сдѣлала важный шагъ и почему же ей не быть любезной къ нему? Но какъ она будетъ любезна къ обожателю, который стоитъ къ ней спиною?
Минуты черезъ двѣ онъ опомнился и обернулся. Увидѣвъ, что она сидитъ, онъ подошелъ къ ней и сталъ на колѣни у ея ногъ. Потомъ опять взялъ ея руки въ третій разъ и взглянулъ ей въ глаза.
— Освальдъ, вы на колѣняхъ! сказала она.
— Я не преклонилъ бы колѣно передъ принцессой, отвѣчалъ онъ: — чтобы просить у нея половину трона, но я буду стоять на колѣняхъ передъ вами цѣлый день, если вы мнѣ позволите, въ благодарность за даръ вашей любви.
— Вотъ человѣкъ, который не умѣетъ говорить!