— Почему же?
— Почему? Неужели я должна краснѣть, давая отвѣтъ на такой вопросъ? Потому что свѣтъ скажетъ, что у герцога Омніума новая любовница и что ее зовутъ мадамъ Гёслеръ. Неужели вы думаете, что я могу быть любовницей кого бы то пи было — даже вашей? Или вы думаете, что ради пріятности лѣтняго вечера на итальянскомъ озерѣ я подамъ поводъ женскимъ языкамъ говорить обо мнѣ что-нибудь подобное? Вы заставите меня лишиться всего, что я пріобрѣла цѣлыми годами усилій ради двухъ недѣль подобныхъ удовольствій. Нѣтъ, герцогъ, этого не будетъ!
Какъ его свѣтлость выпутался бы изъ этого затруднительнаго положенія, еслибъ они были одни, сказать нельзя, потому что въ эту минуту дверь отворилась и доложили о лэди Гленкорѣ Паллизеръ.
Глава LVIII. Rara avis in terris
— Пріѣзжайте и посмотрите, говорилъ Финіасъ.
— Мнѣ очень бы этого хотѣлось, отвѣчалъ Монкъ.
— Мнѣ часто казалось, что члены парламента менѣе знаютъ Ирландію, чѣмъ внутренность Африки, сказалъ Финіасъ.
— Мы рѣдко знаемъ подробно то, чего старательно не изучили, сказалъ Монкъ: — и очень часто не знаемъ даже и того. Мы думаемъ, что мужчины и женщины понимаютъ другъ друга, но вѣроятнѣе всего, что мы не знаемъ даже образа мыслей нашего ближайшаго сосѣда.
— Я полагаю такъ.
Финіасъ обѣдалъ у Монка. Монку немножко надоѣло мѣсто въ министерствѣ, хотя онъ не говорилъ этого никому. Онъ разсуждалъ о политической добросовѣстности съ Финіасомъ, который очень любилъ разсуждать о подобныхъ вещахъ съ Монкомъ.