Она улыбнулась, покраснѣла и не сказала ничего.
— Была на это какая-нибудь причина, Мэри?
— Никакой, отвѣчала она.
— Мы были прежде большими друзьями.
— Это было до того, какъ вы сдѣлались важнымъ человѣкомъ, Финіасъ. Теперь, конечно, должна быть разница. Вы знаете теперь такое множество лицъ, и лицъ разнаго сорта, что разумѣется я остаюсь на заднемъ планѣ.
— Когда вы говорите такимъ образомъ, Мэри, мнѣ кажется, что вы насмѣхаетесь надо мною.
— Право нѣтъ.
— Нѣтъ ни одного лица въ цѣломъ свѣтѣ, сказалъ Финіасъ послѣ нѣкотораго молчанія: — чья дружба была бы для меня важнѣе вашей. Я такъ часто думаю объ этой дружбѣ, Мэри! Скажите, что когда я ворочусь, все будетъ между нами по прежнему.
Онъ протянулъ руку, она не могла не подать ему своей.
— Разумѣется, люди говорятъ вздоръ, продолжалъ Финіасъ: — этому помѣшать нельзя, но я не хочу слышать этотъ вздоръ отъ васъ.