— За такіе пустяки!
— Нужды нѣтъ, я вамъ до крайности признательна. Теперь я всего пояснить не могу, а мнѣ очень хочется, чтобы вы познакомились съ моимъ братомъ. Вы ему можете быть чрезвычайно полезны… полезны въ высшей степени. Онъ на половину не такъ дуренъ, какъ про него говоритъ свѣтъ. Во многихъ отношеніяхъ онъ даже хорошій человѣкъ… очень хорошій. Онъ и уменъ очень.
— По-крайней-мѣрѣ, я о немъ не буду думать ничего дурного и не повѣрю ничему, что бы ни говорили.
— Именно такъ, не вѣрьте ничему, то-есть не болѣе того, что увидите сами. Я такъ бы желала, душевно желала возвратить его на хорошій путь, и нахожу почти невозможнымъ устроить между нимъ и собою какую-нибудь связь. Папа съ нимъ и говорить не хочетъ — изъ-за денегъ.
— Но онъ друженъ съ вами?
— Я думаю, что онъ меня любитъ. Отъ меня не укрылось, что вы неохотно сдались на его приглашеніе — вѣроятно, вы уже дали слово въ другомъ мѣстѣ?
— Отъ подобныхъ обѣщаній всегда отдѣлаться можно, если есть на то причина.
— Конечно, и причина на этотъ разъ сдѣлать мнѣ угодное, не такъ ли?
— Вы правы. Но мнѣ пора отправляться. Добени будетъ говорить свою рѣчь въ четыре часа, а пропустить ее я не хотѣлъ бы ни за что на свѣтѣ.
— Не поѣхали ли бы вы съ братомъ осенью за границу? Однако я не имѣю права замышлять подобныя вещи, неправда-ли? Во всякомъ случаѣ, я еще теперь объ этомъ думать не стану. Прощайте; я, быть можетъ, увижу васъ въ воскресенье, если вы останетесь въ городѣ.