— Честное слово, вы очень добры.
— Какъ на человѣка и какъ на брата также. Вамъ вѣрно извѣстно, что я теперь взялъ «Знамя» въ свои руки совсѣмъ.
Финіасъ принужденъ былъ объяснить, что до-сихъ-поръ онъ не былъ знакомъ съ этой великой и политической тайной.
— О! да, совсѣмъ. Мы отдѣлались отъ старика, какъ я обыкновенно называлъ его. Онъ шелъ не по нашему, мы выгнали его. Онъ теперь редакторомъ «Западно-Англійскаго Журнала» и пребываетъ въ Бристолѣ.
— Я надѣюсь, что онъ будетъ имѣтъ успѣхъ, мистеръ Слайдъ.
— Онъ заработаетъ свое жалованье. Это такой человѣкъ, который всегда заработаетъ жалованье, но больше ужъ ничего. А я, мистеръ Финнъ, пришелъ извиниться передъ вами въ нашихъ маленькихъ строгостяхъ.
— Пожалуйста не дѣлайте ничего подобнаго.
— Право извиняюсь. Долгъ остается долгомъ. Нѣкоторыя печатныя вещи должны быть грубы, а то въ нихъ не будетъ остроты. Разумѣется, я ихъ писалъ. Вы навѣрно узнаете мою руку.
— Я только помню, что въ меня бросали грязью.
— Именно. Но вѣдь грязь не можетъ переломать костей. Когда вы пошли противъ насъ, я долженъ былъ васъ отдѣлать и отдѣлалъ — вотъ и все. Теперь вы воротитесь къ намъ и потому я пришелъ предложить вамъ миръ.