— Не теперь, — не особенно. Я почти его не вижу. Но его сестра мой лучшій другъ, и я такъ любила его, когда онъ былъ мальчикомъ. Я не видала этого коттэджа послѣ того дня и помню, точно это случилось вчера. Лордъ Чильтернъ, кажется, совершенно перемѣнился?
— Перемѣнился? — въ какомъ отношеніи?
— Говорятъ, что онъ… непостояненъ, знаете.
— Я думаю, что онъ перемѣнился. Но Чильтернъ въ душѣ цыганъ. Этого невозможно не примѣтить тотчасъ. Онъ терпѣть не можетъ свѣтскихъ приличій.
— Кажется, сказала Вайолетъ. — Ему слѣдовало бы жениться. Еслибы онъ женился, это все прошло бы — какъ вы думаете?
— Я не могу представить себѣ его женатымъ, сказалъ Финіасъ. — Въ немъ есть какая-то свирѣпость, которая сдѣлала бы его непріятнымъ спутникомъ для женщины.
— Но вѣдь онъ будетъ любить свою жену?
— Да, какъ онъ любитъ своихъ лошадей. Онъ и обращаться будетъ съ нею хорошо — какъ обращается съ своими лошадьми. Но онъ хочетъ, чтобы каждая его лошадь дѣлала то, чего не можетъ сдѣлать ничья другая лошадь, и онъ будетъ ожидать того же отъ своей жены.
Финіасъ не воображалъ, какой глубокій вредъ дѣлалъ онъ своему другу этимъ описаніемъ; не приходило ему также въ голову и то, что его спутница думаетъ о себѣ какъ о будущей женѣ этого краснокожаго индійца. Миссъ Эффингамь ѣхала молча нѣсколько времени, а потомъ сказала еще только одно слово о лордѣ Чильтернѣ.
Онъ былъ добръ ко мнѣ въ этомъ коттэджѣ.