— Когда такъ, вы согласились во всемъ и стоите за всеобщее равенство — такъ какъ мистеръ Монкъ и я. Изъ этого никакого выхода нѣтъ — неправдали, мастеръ Кеннеди?
Тутъ доложили объ обѣдѣ и Кеннеди пошелъ подъ руку съ республиканкой. Дорогою она шепнула ему на ухо:
— Вы меня поймете. Я не говорю, чтобы люди были равны, но что всѣ законы должны стремиться къ тому, чтобы сгладить неравенство.
Въ отвѣтъ на это Кеннеди не сказалъ ни слова. Политика лэди Гленкоры была слишкомъ современна и неистова для ее натуры.
Прошла недѣля, въ концѣ которой Финіасъ увидалъ себя въ самыхъ дружескихъ отношеніяхъ со всѣми политическими магнатами, собравшимися въ этомъ домѣ, но особенно съ Монкомъ. Онъ рѣшился, что онъ не будетъ слѣдовать совѣту лэди Лоры относительно выборовъ собесѣдниковъ, если, дѣлая это, онъ долженъ будетъ показаться навязчивымъ. Онъ не дѣлалъ покушенія сидѣть у чьихъ бы то ни было ногъ, и стоялъ поодаль, когда разговаривали люди выше его. Но въ концѣ недѣли онъ увидалъ, что — безъ всякаго усилія съ его стороны — онъ вступилъ въ пріятныя и свободныя отношенія съ этими людьми. Онъ убилъ оленя вмѣстѣ съ Паллизеромъ и остановился съ нимъ подъ утесомъ разсуждать о пошлинѣ на ирландскій солодъ.
Онъ игралъ въ шахматы съ Грешэмомъ, который высказалъ ему свое мнѣніе о процесѣ Джефферсона Дэвиса. Лордъ Брентфордъ наконецъ называлъ его Финнъ и доказалъ ему, что въ Ирландіи ничего не понимаютъ въ овцахъ. Но съ Монкомъ онъ имѣлъ продолжительное разсужденіе объ отвлеченныхъ политическихъ вопросахъ — и недѣля еще не прошла, какъ онъ былъ почти готовъ назвать себя ученикомъ, или но-крайней-мѣрѣ послѣдователемъ Монка. Почему же и не быть ему послѣдователемъ Монка скорѣе, чѣмъ всякаго другого? Монкъ былъ въ министерствѣ и изъ всѣхъ членовъ этого кабинета самый горячій либералъ.
— Лэди Гленкора была совсѣмъ неправа намедни, сказалъ Финну Монкъ. — Равенство некрасивое слово и его не слѣдуетъ употреблять. Оно сбиваетъ съ толку и пугаетъ какъ бука. Да и она, употребивъ eгo, можетъ быть сама не понимала ясно его значенія. Но каждый честный человѣкъ долженъ желать помогать подниматься тѣмъ, кто ниже его, пока они не приблизятся къ его собственному уровню.
Съ этимъ Финіасъ согласился и постепенно онъ началъ соглашаться во многомъ съ Монкомъ. Монкъ былъ высокій, худощавый, долговязый мужчина, посвятившій всю свою жизнь политикѣ, до-сихъ-поръ безъ всякой личной награды, кромѣ репутаціи, которую пріобрѣтало его имя, и почета занимать мѣсто въ Парламентѣ. У него было пять братьевъ — и всѣ кромѣ него занимались торговлей, и говорили, что онъ совершенно зависитъ въ матеріальномъ отношеніи отъ своихъ родныхъ. Онъ засѣдалъ въ Парламентѣ уже болѣе двадцати лѣтъ и былъ извѣстенъ не только какъ радикалъ, но и какъ демократъ.
Финіасъ, зорко осматривавшійся вокругъ, примѣтилъ, что Паллизеръ не убивалъ оленя съ Рэтлеромъ, а Грешэмъ не игралъ въ шахматы съ Бонтиномъ. Бонтинъ былъ шумный, суетливый человѣкъ, котораго повидимому не любилъ никто, и Финіасъ удивлялся, зачѣмъ онъ въ Лофлинтерѣ и въ Парламентѣ. Пріятель Финна Лоренсъ Фицджибонъ старался однажды объяснить ему.
— Человѣкъ, который можетъ громко подавать голосъ, который охотно скажетъ время отъ времени нѣсколько словъ, когда они нужны, безъ всякаго честолюбія въ этомъ отношеніи, всегда можетъ имѣть свою цѣну. А если у него въ придачу еще хорошенькая жена, то онъ долженъ пріятно проводить время.