— До этого-то мне было бы все равно; но он сделал хуже.
— Что ж он еще сделал?
— Я был бы с ним любезен — хотя бы из-за того, что он сидит за одним столом с тобой; но…
— Но что?
— Есть вещи, которые, не легко высказать.
— Если их приходится высказывать, так лучше их высказать, — сказал Роден, почти сердито.
— Друг ли он тебе или нет, а он знал о твоих отношениях к моей сестре.
— Быть не может!
— Он мне это сказал, — порывисто проговорил лорд Гэмпстед, язык которого наконец развязался. — Понимаешь, сказал! Он снова и снова, к крайнему моему неудовольствию, возвращался к этому сюжету. Хотя бы дело это было совершенно решенное, он не должен был бы упоминать о нем.
— Конечно, нет.