— Разве он с ними не ласков?
— Я предпочла бы, чтоб он никогда их не видал!
— Этого я совсем не понимаю, — сказал разгневанный лорд.
Но она совершенно превратно истолковала себе его слова.
— Когда я подумаю, что он такое, до чего он доведет всю семью, если останется в живых, мне невыносимо видеть, как он прикасается к ним. Подумайте о крови Траффордов, о крови Монтрезоров, о крови Готвилей; подумайте о вашей собственной крови, которая теперь сольется с нашей: подумайте, что вся эта кровь будет осквернена потому только, что этому господину угодно устроить позорный, отвратительный брак с исключительной целью унизить нас всех.
— Извините, леди Кинсбёри; я нисколько не буду унижен.
— Подумайте о нас, о моих детях.
— И они также. Может быть, это — несчастие, но унижения тут никакого не будет. Честь может пострадать только от бесчестного. Жалею, что леди Франсес не отдала своего сердца другому, но совершенно уверен, что родовое имя безопасно в ее руках. Что же касается до Гэмпстеда, это — молодой человек, убеждениям которого я не сочувствую, — но я уверен, что он джентльмен.
— Желала бы я, чтоб он умер, — сказала леди Кинсбёри.
— Леди Кинсбёри!