— Мало будет пользы моей Марион от таких развлечений, Гэмпстед Роден, а вред, пожалуй, будет. Неужели ты станешь утверждать, что такие развлечения непременно должны послужить на пользу девушке, рожденной для исполнения тяжелых обязанностей суровой жизни?
— Я, в чем угодно, положилась бы на Марион, — горячо сказала мистрисс Роден.
— И я также, она всегда была славной девушкой.
— Но разве вы не выказываете к ней недоверия, держа ее взаперти и боясь даже разрешить ей сесть за стол в чужом доме?
— Я никогда не запрещал ей садиться за твой стол, — сказал квакер.
— Вам следовало бы отпустить ее из любезности ко мне. Ради моего сына, я обещала быть там, мне было бы очень приятно, чтоб со мной была другая женщина.
— Так я-то едва ли вам нужен, — сказал мистер Фай, не без оттенка ревности.
— Он особенно настаивал на том, чтоб вы приехали. Именно с такими людьми, как вы, он и желал бы сблизиться. Кроме того, если Марион там будет, то я уверена, вы пожелаете сопровождать ее. Неужели вам не хотелось бы видеть, как девочка будет держать себя при таком случае?
— При всяких случаях, везде, во всякое время, я желал бы не разлучаться с моей дочерью. В целом мире у меня, кроме нее, не осталось ничего, на чем глаз мой мог бы отдохнуть с удовольствием. Но сомневаюсь, чтоб это послужило ей на польщу.
С этим он ушел, оставив вопрос нерешенным, но заронив в душу мистрисс Роден убеждение, что он кончит тем, что примет приглашение.