— Не может быть, чтоб я чем-нибудь могла быт вам полезна, сэр.
— Можете, милэди, гораздо скорей, чем кто бы то ни было в целом мире.
— Что же это может быть? — спросила леди Франсес.
— Если позволите, я сяду, так как рассказ мой довольно длинный. — Невозможно было отказать ему в этом, она могла только поклониться, пока он усаживался. — Мы с Джорджем Роденом, милэди, коротко знакомы уже много лет. — Она снова наклонила голову. — Могу сказать, что мы были приятели. Когда люди сидят за одним столом, им следует держаться друг друга, иначе придется жить, как кошка с собакой, не так ли, милэди?
— Я не имею никакого понятия о служебных отношениях. Так как я не думаю, чтоб могла быть вам полезна, то, может быть, вы согласитесь удалиться?
— О, милэди, вы должны выслушать меня до конца, так как именно вы можете помочь мне. Понятно, что при ваших отношениях он готов сделать все, что бы вы ему ни приказали. Он теперь забрал в голову быть со мной очень надменным…
— Право, я тут ничего не могу…
— Если б вы только потрудились сказать ему, что я никогда не имел намерения оскорбят его? Я право не знаю, бы такое случилось. Я, может быть, сказал что-нибудь в шутку насчет лорда Гэмпстеда, только в этом, право, не было ничего особенного. Никто не может питать к милорду более глубокого уважения, чем питаю я. Я всегда находил большой честью для Родена его близкие… более чем близкие отношения к вашему семейству…
Что было ей делать с человеком, который ежеминутно позволял себе дерзкие намеки на излюбленную тайну ее сердца.
— Я должна просить вас оставить меня сэр, — сказала она. — Брат мой сейчас вернется.