— Отчего же нет, мистрисс Роден? Разве это не лучше, чем если я пойду один?
— Надеюсь, что вы совсем не пойдете.
— Пойду несомненно. Я считаю себя обязанным, по всем законам чести, сказать ей, что она со мной сделала. Тогда она может рассудить, что для нее лучше.
— По крайней мере сегодня не идите, лорд Гэмпстед. Позвольте мне просить вас хоть об этом. Подумайте, как важен шаг, который вы сделаете.
— Я об этом думал, — сказал он.
— Марион — золотая девушка.
— Я это знаю.
— Золотая, говорю я; но вероятно ли, чтоб какая бы то ни была девушка не была тронута и ослеплена таким предложением, как ваше?
— Тронута она, я надеюсь, будет. Что же касается до ослепления — я в него не верю. Есть глаза, которых не ослепил никаким ложным блеском.
— Но если б она и была тронута, — продолжала мистрисс Роден, — неужели вам, которому предстоят такие обязанности, хорошо жениться на дочери Захарии Фай? Выслушайте меня, — сказала она, видя, что он пытается прервать ее. — Я знаю, что мы хотите сказать, и многому из этого сочувствую, но обществу не может быть полезно, чтоб сословия смешивались внезапно и грубо.