— Есть один вопрос, Марион, относительно которого я чувствую себя обязанной предостеречь вас, как пыталась предостеречь его. На него слова мои, по-видимому, нисколько не подействовали, но вы, мне кажется, благоразумнее. Неравные браки никогда не дают счастья ни одной из сторон.
— Надеюсь, что я не сделаю ничего, что сделало бы его несчастным.
— Несчастным на минуту вам придется его сделать; может быть, на месяц, на год, но хотя бы на целые годы, что это сравнительно со всей его жизнью?
— На целые годы? — повторила Марион, — нет, нет. Неужели вы думаете, что более чем на несколько дней?
— Не могу определить, какого рода сердце этого молодого человека, да и вы не можете. Но об этом вам нечего особенно заботиться. О его вечном благе вы обязаны подумать.
— О, да, несомненно, превыше всего.
— Я говорю по отношению к этому миру. О том, что ожидает «там» того, кого мы так мало знаем, мы здесь едва ли смеем говорить, даже думать. Но девушка, когда человек просит ее руки, обязана подумать о его благе в этой жизни.
— Я не могу не подумать и о его вечном благе, — сказала Марион.
— Неравные браки всегда несчастливы, — повторила мистрисс Роден.
— Всегда?