— Мне кажется, что мои чувства к ней мягче твоих. Она глупа, надменна, резка, дерзко обращается с отцом, не руководствуется никакими нравственными правилами в своих надеждах и честолюбивых замыслах.
— Как ты, однако, ее аттестуешь, — сказала его сестра.
— Но тем не менее я до такой степени ей сочувствую, что мне почти кажется, что я обязан уступить.
— Не могу сказать, чтобы я ей сочувствовала.
— Ведь она всего этого жаждет для сына; я с ней согласен, что Фредди будет гораздо пригоднее меня для данного положения. Я решился жениться на Марион, если она пойдет за меня, но все Траффорды, за исключением может быть одной тебя, будут разогорчены подобным браком. Если у меня когда-нибудь будет сын, то дело будет совсем безнадежно. Назовись я Снукс, не бери ни шиллинга из семейных доходов, я не принесу им никакой пользы. Сын Марион будет для них таким же камнем преткновения, как я.
— Как ты странно на это смотришь.
— Как мачеха моя ее возненавидит! Дочь квакера! Клерк в конторе Погсона и Литльбёрда, живут в Парадиз-Роу! Я так ее и вижу! Как же ей не тяжко, что мы оба направляемся в Парадиз-Роу?
Лэди Франсес не могла удержаться от смеха.
— Ты не можешь причинить ей продолжительного вреда, — ты только девушка; но меня она, мне кажется, отравит. Все это кончится тем, что она заставит мистера Гринвуда поднести мне чашку бульона.
— Джон, ты говоришь ужасные вещи.