— Или позволить мне сказать вам кое-что.
— Что ты хочешь сказать мне, Франсес? — спросил он сердитым тоном, с суровым видом, но ни тон его не был достаточно сердят, ни лицо достаточно сурово; ему нисколько не удалось напугать дочь. В сущности ему не хотелось, чтобы о почтамтском клерке зашла речь прежде, чем он не убежит; он был бы очень рад напугать ее настолько, чтобы заставить замолчать, если б это было возможно.
— Папа, мне хотелось бы, чтобы вы знали, что никакой пользы не будет от того, что меня здесь запирают.
— Никто тебя не запирает.
— Я говорю о Саксонии. Конечно, я пробуду здесь несколько времени, но не можете же вы ожидать, чтобы я осталась здесь навсегда.
— Кто говорит о «навсегда»?
— Вижу, что меня привезли сюда, чтоб… разлучить меня с мистером Роденом.
— Я предпочел бы не говорить об этом молодом человеке.
— Но, папа, если он будет моим мужем…
— Он не будет твоим мужем.