— Я полюбил девушку, которую, со стороны внешних условий, считаю равной себе, а во всех других отношениях ставлю несравненно выше себя.
— Комплимент этот мне очень приятен, но я научилась не поддаваться приятному. Это невозможно, лорд Гэмпстед, невозможно. Вы еще не знаете, какой упрямой может сделаться такая девушка, как я. Когда ей приходится думать о благе другого, а может быть, немного и о собственном.
— Боитесь вы меня?
— Да.
— Что я не буду вас любить?
— Даже и этого боюсь. Заметив во мне что-нибудь несимпатичное, вы разлюбите меня. Вы будете добры ко мне, ласковы со мной, потому что это вам свойственно. Вы не станете дурно обращаться со мной, потому что вы кротки, благородны, снисходительны. Но этого для меня будет мало. Я буду читая это в ваших глазах, слышать это в вашем голосе, я истерзаюсь, видя, что вы презираете вашу жену.
— Все это вздор, Марион.
— Милорд!
— Говорите прямо, если уж начали, чтоб мне знать, с чем я, собственно, должен бороться. Сердце мое так полно любви к вам, что мне, кажется, невозможным жить без вас. Если б вы сочувствовали мне сколько-нибудь, я сразу был бы счастлив. Если сочувствия этого нет, скажите.
— Его нет.