— Ни искры сочувствия у вас во мне, к тому, кто так искренно вас любит? В таком деле, Марион, человек имеет право требовать ответа, требовать правдивого ответа.
— Лорд Гэмпстед, вы можете сильно смутить меня, заставить меня отдалиться от вас, просит вас никогда более меня не беспокоить, молчать перед вами, но вам никогда не изменить моего намерения. Если вы хорошего мнения о Марион Фай, поверьте слову, которое она вам дает. Я никогда не буду женой вашей, милорд.
— Никогда?
— Никогда.
— Вы не сказали мне: почему. Вы привели не все причины.
— Я сказала вам довольно, лорд Гэмпстед.
— Клянусь небом, нет; вы не ответили мне на единственный вопрос, который я предложил вам. Вы не привели единственной причины, которую я бы принял, хотя бы на время. Можете вы полюбить меня, Марион?
— Если б вы любили меня, вы бы меня пощадили, — сказала она.
Почувствовав, что этими словами она окончательно себя выдала, она опомнилась и призвала на помощь все свое красноречие, чтоб увернуться от прямого ответа, которого он требовал.
— Мне кажется, — сказала она, — что вы не понимаете, что девушка чувствует в подобном случае. Она не смеет спрашивать себя: «любит ли она?», когда знает, что любовь эта ни к чему не поведет. Зачем мне разбираться в своей душе, когда цель этого уже достигнута.