— То, о чем я хочу говорить, не всем можно слышать, — заметил Гэмпстед.
Квакер оглянулся на дверь кабинета.
— Старый мистер Погсон там, — шепнул Триббльдэль. — Я слышал, как он вошел четверть часа тому назад.
— Может быть, ты согласишься походить по двору, — сказал квакер. Гэмпстед, конечно, пошел, но, оглянувшись, убедился, что двор очень необширен для того, что ему предстояло сообщить. Ему необходимо было пространство, чтоб не поворачивать, когда он будет в пылу красноречия. В шесть шагов он пройдет дворик во всю длину; а кто в состоянии рассказать историю своей любви на пространстве шести шагов?
— Не выйти ли нам на улицу? — предложил он.
— Охотно, милорд, — сказал квакер. — Триббльдэль, если б кто-нибудь зашел до моего возвращения и не мог подождать пять минут, ты меня найдешь на расстоянии не более пятидесяти ярдов, вправо или влево от двора. — Гэмпстед, ограниченный пространством, не превышавшем ста ярдов в одной из самых многолюдных улиц Сити, приступил к исполнению своей трудной задачи.
— Мистер Фай, — сказал он, — известно ли вам, что произошло между мной и вашей дочерью?
— Едва ли, милорд.
— Она вам ничего не говорила?
— Нет, милорд, многое сказала. Она, без сомнения, сказала мне все, что отцу подобает слышать от дочери, при таких обстоятельствах. Мы с моей Марион в таких отношениях, что немногое скрываем друг от друга.