— Без всякого сомнения, никаких. Тем не менее он готов сделать что-нибудь в виду ваших старых отношений. Милорд думает, что пенсия в размере 200 фунтов в год…
Мистер Гринвуд замотал головой.
— Говорю вам, — продолжал Гэмпстед, насупившись, — что милорд поручил мне передать вам, что вы будете получать 200 фунтов в год пожизненной пенсии. — Мистер Гринвуд снова замотал головой. — Не думаю, чтоб мне оставалось что-нибудь прибавить, — продолжал молодой лорд. — Таково решение отца моего. Он полагает, что вы предпочтете пенсию немедленной уплате тысячи фунтов. — Старик сильнее прежнего замотал головой.
— Мне остается только спросит вас: когда вам удобно будет оставить Траффорд-Парк?
Лорд Гэмпстед, выходя от отца, решил как можно любезнее сообщить эти вести капеллану. Но мистер Гринвуд был ему ненавистен. Его манера стоять среди комнаты, потирая руки, сидеть на кончике стула, мотать головой, не говоря ни слова, внушала ему живейшее отвращение. Заяви он смело свой взгляд на свои права, Гэмпстед попытался бы быть с ним полюбезнее. Теперь же он далеко не был любезен, прося его назначить день своего отъезда.
— Вы хотите сказать, что меня выгонят.
— Несколько месяцев тому назад вам было сообщено, что отец мой более не нуждается в ваших услугах.
— Меня выгоняют, как собаку… после тридцати лет!
— Не смею вам противоречить, но должен просить вас назначить день. Ведь вам же не теперь в первый раз предложили это!
Мистер Гринвуд встал, лорд Гэмпстед был вынужден последовать его примеру.