— Холодное! Не думаю, чтоб мое сердце было холоднее чьего бы то ни было.
— Ах, если бы ты еще раз согрела его для меня!
— Бедный Сэм! — сказала Клара, поднося платок к глазам.
— Почему он беднее меня? Я был первый. Во всяком случае я был раньше его.
— Ничего я не знаю, ни первых, ни последних, — сказала Клара, в то время, как тени различных Банко проносились перед ее глазами.
— А что до него касается, какое право имеет он думать о какой бы то ни было девушке? Он — жалкое существо, у него не хватит средств, чтоб доставить жене кровать, на которую она могла бы прилечь. Он так хвастал гражданской службой правительству ее величества, а гражданская-то служба дала ему по шапке.
— Нет еще, Даниэль.
— Дала. Я счел долгом расследовать; сэр Бореас Бодкин сегодня отдал приказ: «Отрешить. Б. Б.» Я знаю людей, которые видели эти самые слова, внесенные в штрафную книгу почтамта.
— Бедный Сэм!
— Уничтожил крайне важные бумаги! Чего другого мог он ожидать? А теперь у него гроша за душой нет.