— 120 фунтов в год не такая уж сумма, Даниэль.
— Мистер Фай еще на днях говорил, что если я женюсь и остепенюсь, мне дадут прибавку.
— Ты слишком любишь таверну «Герцогини», Даниэль.
— Нет, Клара, нет; я это отрицаю. Спроси мистрисс Гримлей, из-за чего я так часто бываю так. Если б у меня был свой уютный уголок, где та, кого я люблю, сидела бы против меня у камина, может быть с ребенком на руках… — Триббльдэль, говоря это, смотрел на нее во все глаза.
— Господи! Даниэль, что ты такое говоришь!
— Я никогда бы не пошел ни к какой «Герцогине», ни в какому «Маркизу Гранби», ни к какому «Ангелу». — Все это были таверны, скученные по близости от Парадиз-Роу. — Тогда меня никуда бы не тянуло, кроме той комнаты, где находились бы эта молодая женщина и этот ребенок.
— Даниэль, ты всегда был силен в поэзии.
— Испытай меня и увидишь, что это реальнейшая проза. Говорю тебе — испытай.
Тут Клара уже была в его объятиях, слово было все равно что дано. Крокер, без всякого сомнения, был отрешен от должности, а если и нет, то показал себя недостойным. Чего можно было ожидать от мужа, который способен был разорвать целую кипу официальных бумаг? Кроме того, Даниэль Триббльдэль выказал романическое постоянство, которое, конечно, заслуживало награды. Клара поняла, что джин с водой истреблялся изо дня в день ради ее. И квартира, и часы, и фисгармоника — все было готово.
— Пожалуй, что так всего лучше, Даниэль, так как ты этого так сильно желаешь.