— Обедал у сестры моей тещи.
— Как — у О'Келли, великого законодателя и народного вождя, которого его родина так любит и парламент так ненавидит! По-моему, никаких родственников народных вождей не следовало бы допускать на службу. Как по-вашему, мистер Джирнингэм?
— По-моему, мистер Гератэ, лишь бы он был только немного позаботливее, будет очень полезен на службе, — сказал мистер Джирнингэм.
— Надеюсь, что Эол того же мнения. Он как будто питал некоторые сомнения насчет бедного Падди. — Это был неприятный предмет, и все почувствовали, что лучше пройти его молчанием. С этой минуты очередные занятия продолжались с незначительными перерывами до завтрака, когда обычный прислужник явился с обычными бараньими котлетами. — Желал бы я знать, подают ли лорду Гэмпстеду бараньи котлеты на завтрак? — спросил Крокер.
— Отчего же нет? — наивно отозвался мистер Джирнингэм.
— Должны существовать какие-нибудь золоченые телячьи котлеты, которыми угощаются представители высшей аристократии. Роден, вы вероятно видали милорда за завтраком?
— Конечно видал, — сердито сказал Роден. Он сознавал, что ему досадно, и сердился на себя за собственную досаду.
— Они золотые или только золоченые? — спросил Крокер.
— Вы, кажется, желаете говорить неприятности? — сказал Роден.
— Совершенно напротив. Я желал бы быть приятным; только вы, за последнее время, так высоко воспарили, что обыкновенный разговор не имеет для вас никакой прелести. Есть ли какая-нибудь основательная причина, по которой не следует упоминать о завтраке лорда Гэмпстеда?