— Аллах, — сказал Крокер, — подняли шум из-за того, что я случайно намекнул на благородного лорда. Меня называют вульгарным за то, что я упомянул его имя. — Он засвистал.
— Мистер Крокер, этого я не допущу, — сказал мистер Джирнингэм своим самым сердитым тоном. — Вы больше шумите, чем все остальные вместе.
— Тем не менее, я продолжаю недоумевать, что лорд Гэмпстед кушал за завтраком. — Это был последний выстрел, после этого все пятеро действительно серьезно принялись за работу.
Когда пробило четыре часа, мистер Джирнингэм, с достохвальной аккуратностью, взял шляпу и ушел. Жена и три дочери-девицы ожидали его в Велингтоне, а так как он всегда был на своем месте ровно в десять часов, он имел право оставить его ровно в четыре. Крокер минуты с две расхаживал по комнате, в шляпе, желая показать, что на него нисколько не подействовали полученные им выговоры. Но он также скоро ушел, не решившись снова произнести имя аристократического приятеля Родена. Младшие клерки остались, желая сказать слово утешения Родену, который продолжал писать у стола.
— Слова Крокера показались мне очень неприличными, — сказал Боббин.
— Крокер животное, — сказал Гератэ.
— Что ему за дело — кто что ест за завтраком? — продолжал Боббин.
— Он просто любит повторять аристократическое имя, — сказал Гератэ.
— По-моему, верх неприличия толковать о чьих бы то ни было друзьях, если вы сами с ними незнакомы.
— По-моему, также, — сказал Роден, поднимая голову.