— И дает множеству людей право говорить, что они обедали в замке Готбой, и при этом не лгать, — сказал четвертый.
— Но зачем давать множеству людей возможность говорить, что они здесь обедали? — спросил Готбой.
— Я люблю видеть у себя за обедом моих друзей. Как тебе оно показалось, Гэмпстед?
— Все это совершенно согласно с теориями Гэмпстеда, — сказал один.
— Только он пригласил бы еще медников и портных, — оказал другой.
— И не пригласил бы лэди и джентльменов, — заметил третий.
— Я пригласил бы медников и портных, — стал Гэмпстед, — пригласил бы и лэди, и джентльменов, если б мне удалось убедить их не глумиться над обществом медников и портных; но не пригласил бы этого молодого человека, который только что атаковал меня.
— Это Крокер, почтамтский клерк, — сказал Готбой.
— Отчего бы нам не пускать к себе почтамтского клерка, другие же пускают? Тем не менее, Крокер — жалкое существо.
В это время Крокер, в тонких сапогах, пешком возвращался в Пенрит.