— Как?
— Нет большего счастья, как счастье супружеское; не так ли, милорд?
— Честное слово, не знаю. Доброй ночи.
— Надеюсь, что вы, как-нибудь на днях, навестите нас с Роденом в почтамте.
— Доброй ночи, доброй ночи! — С этим Крокер убрался. Минуту-другую лорд Гэмпстед положительно сердился на своего друга. Неужели Роден так мало щадил имя его сестры, что говорил о ней почтамтским клеркам, такому субъекту, как этот господин! А между тем, ему положительно известен факт помолвки. Гэмпстед считал делом невозможным, чтоб известие это проникло за пределы его родной семьи. Естественно, что Роден сказал матери; но неестественно — но мнению Гэмпстеда — чтоб его приятель сделал из сестры его предмет беседы с кем-либо другим. Для него вообще было ужасно, что такая личность говорила с ним о сестре его. Но право невозможно, чтоб Роден совершил такой промах. Он вскоре решил, что это невозможно. Но как жаль, что имя девушки переходит из уст в уста у мужчин!
После этого он прошел в курительную, где собралась молодежь, гостившая в доме.
— Это случается только раз в год, — говорить Готбой, обращаясь ко всему обществу, — но я, честное слово, не вижу, зачем вообще этому происходить.
— Твой папенька находит, что это хорошо действует на графство, — сказал один.
— Он разом достигает нескольких целей, — сказал другой.
— Это сплочивает партию, — сказал третий.