— Очень обыкновенной; не правда ли, Амбльтвайт? — спросил Паттерсон, который твердо решился своих не выдавать.
— Сегодня было не дурно. Гончие ни разу не сбились со следа. По-моему, на наших горных скатах собакам легче вынюхать след, чем на наших поросших травою луговинах. Если вы охотник до верховой езды, конечно, приходится крутенько. Но если вам дорог а охота, и вы не прочь покарабкаться, то, может быть, вы поохотитесь здесь не хуже, чем в другом месте.
— Гораздо лучше, судя по всему, что я слышал, — сказал Паттерсон. — Случалось вам когда слышать такую музыку в Лестершире, милорд?
— Не думаю, чтоб случалось, — сказал Гэмпстед. — Мне было чрезвычайно весело.
— Надеюсь, что вы опять приедете, — сказал Амбльтвайт, — и часто будете приезжать.
— Непременно, если останусь здесь.
— Я знал, что милорду понравится, — сказал Крокер, протискиваясь между ними в таком месте, где четверым можно было ехать в ряд. — По-моему, милорд, не привыкший к нашей местности, обнаружил удивительное искусство в верховой езде.
— Славная у милорда лошадка, — сказал Паттерсон.
— Дело скорей в ездоке, чем в лошади, полагаю я, — сказал Крокер, пробуя льстить.
— Лучший ездок в целой Англии не может охотиться с гончими без хорошей лошади.