— Очень лестно для твоей кузины.
— Она уже пристроилась, так оно безразлично. Греки, мне кажется, поклонялись форме без выражения. Сомневаюсь, чтоб Фидий сделал что-нибудь замечательное из твоей мисс Фай. На мои глаза, она безукоризненно прекрасна.
— Она совсем не моя мисс Фай. Она — приятельница моей матери.
— Счастлива твоя мать. Женщина, незнакомая с тщеславием, с ревностью, с завистью…
— Где найдешь ты такую?
— Мать твоя. Такая женщина может, мне кажется, любоваться женской красотой почти так же, как мужчина.
— Мать часто говорила мне о добрых качествах Марион, но не особенно распространялась насчет ее красоты. Для меня главная ее прелесть — голос. Она говорит музыкально.
— Так, вероятно, говорила Мельпомена… Часто она бывает у вас?
— Всякий день, кажется, но по большей части без меня. Несмотря на то, мы с ней большие друзья. Она иногда отправляется со мной в город, в четверг утром, на митинг.
— Счастливец! — Роден пожал плечами, как бы сознавая, что счастие такого рода должно придти к нему из другого источника, если вообще придет. — О чем она говорит?