Она смеялась.
— Дорогая, это ведь первая милость, о которой я вас прошу.
— А знаете что? Ведь вы будете очень нелюбезным мужем.
Кто-то набавил цену; она подняла руку:
— Девятьсот!
— Девятьсот! — повторил мэтр Бертельмо.
— Девятьсот десять… пятнадцать… двадцать… тридцать, — взвизгивал аукционист, взглядом окидывая присутствующих и покачивая головой.
— Теперь говорите, что моя жена благоразумна, — сказал Фредерик.
Он медленно повел ее к выходу.
Оценщик продолжал: