— И-a, и-a, и-а! — орал судовщик, и ему вторил мальчишка лет двенадцати, тоже вылезший на палубу.
— Не боимся мы твоего Петра Сильного. Пусть он так зовется, этот Стерке Пир! Мы посильнее его, и вот перед тобой мой друг Ламме, который может пару таких слопать без отрыжки.
— Что ты несешь, сын мой? — спросил Ламме.
— То, что есть, — ответил Уленшпигель. — Не противоречь мне из скромности. Да, добрые люди, скоро вы увидите, как разойдется его рука и как он обработает вашего знаменитого Стерке Пира.
— Да помолчи, — сказал Ламме.
— Твоя сила известна, не к чему ее скрывать, — говорил Уленшпигель.
— И-а! — завывал судовщик.
— И-а! — вторил мальчик.
Вдруг Уленшпигель снова засвистал жаворонком. И мужчины, и женщины, и работники спрашивали в восхищении, где он научился этому небесному пению.
— В раю, — ответил он, — я ведь прямо оттуда.